* Наумова Нина Константиновна

Родилась 24 апреля 1930 года в городе Канске. Скончалась 5 января 2011 года. Образование высшее, закончила томский мединститут.

До направлении на ликвидацию последствий катастрофы на ЧАЭС работала заведующей бактериологической лабораторией в г. Красноярск -26 (ныне -         г. Железногорск).

В мае 1987 года была направлена ЦМСЧ-51 в Чернобыль. Принимала участие в ликвидации последствий катастрофы на ЧАЭС с 15.05.1987 года  по 15.06.1987 года в качестве врача-бактериолога и заведующей бактериологической лабораторией в городе Чернобыле. Занималась обследованием персонала, проверкой качества питьевой воды, воздуха, пищевых продуктов, обследованием на бактериологическое носительство персонала столовых в Чернобыле.

Была инвалидом III группы. Инвалидность связана с участием в ликвидации последствий катастрофы на ЧАЭС.

Была награждена медалью «За спасение погибавших», благодарственными письмами, памятными знаками, в том числе - «Участник ликвидации аварии на ЧАЭС»; медалью «100-летие Ленина».

«Вызвали и сказали: «Надо! Все уже съездили». Сформировалась новая бригада. Со мною поехали: Скипор Ольга, лаборант, и Романова Надежда, тоже лаборант. Летели самолетом. Из Киева – в Чернобыль. Жили в самом Чернобыле, в общежитии, по три человека в комнате. Мыли, убирали помещение сами. Были с этим сложности, так как воду подавали нерегулярно, часто – в ночное время.

Работали в лаборатории. Лаборатория была оснащена очень хорошо. Были в наличии все (питательные среды). Питались вместе со всем персоналом, работающим на ликвидации аварии на ЧАЭС.

Работа была самая обыкновенная. Лаборанты выполняли все свои обычные обязанности. Иногда мы выезжали в Припять, чтобы пополнить лабораторное оборудование в Чернобыле.

Целью первой поездки в Припять было обследовать, что осталось от тамошней лаборатории, что можно использовать. Застали все в том виде, в каком лаборатория функционировала до эвакуации населения. Автоклавы были закрыты, шкафы, посуда стерилизованная… Но все же до нас там кто-то побывал – комната заведующей лабораторией и сейф, где хранился спирт, были вскрыты… А все остальное – (питательные среды), лабораторная посуда – все было на месте. В нашей Чернобыльской лаборатории было мало стульев, мы хотели взять стулья или табуретки в Припяти. Табуретки мы привезли в Чернобыль, но, оказалось, что они ужасно «звенят». Пришлось от них избавиться. Посуды лабораторной нам также не хватало - пипетки, мензурки… Мы все это взяли, но пользоваться тоже не стали - слишком высокий радиационный фон. В итоге, взятым ничем не воспользовались…

Занималась обследованием персонала, проверкой качества питьевой воды, воздуха, пищевых продуктов, обследованием на бактериологическое носительство персонала столовых в Чернобыле.

Запомнилось, как врач одной из воинских частей, работавших на ликвидации аварии, пришел к нам в лабораторию и попросил обследовать солдат до того, как они пойдут на объект, и после того, как вернутся с объекта. Никаких особых средств для проведения исследований у нас не было. Все, что могли, это обследовать кал военнослужащих до и после работы на реакторе. Это и было сделано.

Анализы выявили, что до работ на объекте у обследуемых была нормальная микрофлора кишечника (нормальное количество бифидо- и лактобактерий, кишечная палочка – в норме), а после работ – уменьшилось количество нормальной кишечной палочки и появилось много гемолитической флоры, которая не оказывает благоприятного действия на кишечник. В общем, был выявлен дисбактериоз. Ко всему прочему, активизировался стафилокок...

Неприятные воспоминания – в окрестностях Чернобыля цвели крупные тюльпаны, красивые. Так эти загрязненные радиацией тюльпаны местные жители продавали в Киеве…

Еще более неприятные воспоминания: ключи от лаборатории были у меня, санитарка, работавшая у нас в лаборатории, - кстати, из местных, - как-то попросила у меня ключи, чтобы что-то там пораньше сделать. Дала ей ключи, а потом получилось так, что нас в лабораторию по чрезвычайному происшествию вызвали раньше обычного. Приехали в лабораторию к шести утра, а не к восьми, как это было всегда… Оказалась, вся лаборатория увешана веревками и на них сушится мокрая одежда… Санитарка эта где-то наворовала эту одежду и подготовила на продажу.

У нас не было «накопителей», нас не обследовали после работы в Чернобыле… Хотя радиационный фон в лаборатории и в общежитии был повышенный. Все было привозное, но это не спасало от радиации…

Отработали мы месяц без выходных, наградили нас всякими благодарственными письмами, дали повышенную зарплату за месяц… Ну, и все… Все мы болеем… И девочки – Романова и Скипор – чувствуют себя плохо… А уж те, кто ездил до нас, …либо инвалиды I группы, либо уже мертвы».